Глава 3. Работа Смита над «переводом» Книги Мормона и сопутствующие события

 Глава 3. Работа Смита над «переводом» Книги Мормона и сопутствующие события

Повествование о работе Иосифа Смита над «переводом» Книги Мормона является одним из ключевых эпизодов в истории мормонизма. Именно эта книга, позиционируемая мормонской церковью как «дополнительное свидетельство об Иисусе Христе», лежит в основании вероучения СПД. Однако при внимательном анализе обстоятельств её появления становится очевидным, что мы имеем дело не с богодухновенным Писанием, а с мистификацией, целенаправленно сконструированной для создания ореола сакральности вокруг фигуры самого Смита.

Как утверждает мормонская традиция, в сентябре 1827 года Смит якобы получил от ангела Морония золотые пластины, на которых был записан «летописный свод древних народов Америки». Эти тексты, по словам Смита, были написаны на «реформированном египетском языке» и требовали особого инструмента для понимания. Вместе с пластинами он получил магические предметы — Урим и Туммим — описываемые как два камня в серебряных оправах, якобы используемые древними пророками для получения откровений. Это уже само по себе указывает на характерный для оккультных систем перенос священного на магическое: не откровение Бога в истории, но тайный предмет, через который «передается истина».

Метод, которым осуществлялся «перевод», также вызывает крайнее недоверие. Согласно воспоминаниям очевидцев, Смит помещал магический камень в шляпу, опускал туда лицо и диктовал текст, якобы видя «перевод» на английском языке. Писцом выступала сначала его жена Эмма, затем — сосед и фермер Мартин Харрис. Примечательно, что сам Смит не имел ни богословского, ни филологического образования, был фактически безграмотен, а знания древнеегипетского языка, на который он ссылался, отсутствовали полностью. Сам метод перевода при этом более напоминает спиритический сеанс, чем труд священного писателя.

Первый серьёзный кризис «переводческого проекта» наступил, когда Харрис взял с собой 116 страниц уже надиктованного текста, якобы для демонстрации жене, и утратил их. После этого Смит заявил, что «Господь запретил» ему восстанавливать этот фрагмент заново, поскольку злоумышленники могли бы подменить утерянный текст, и попытка воспроизвести его дословно вскрыла бы расхождения. Вместо этого он якобы получил новое откровение: ещё до нашей эры пророки предвидели эту утрату и подготовили параллельную летопись, которая теперь должна заменить исчезнувшие страницы.

Сама по себе эта концепция уже выглядит крайне сомнительно. Вряд ли мы найдём в истории христианства аналогичную ситуацию, когда важнейшее откровение, положенное в основу целой религиозной системы, теряется, и вместо его восстановления предлагается «параллельный источник». Это ещё более подозрительно, учитывая отсутствие копий у Смита и невозможность проверить точность якобы утерянного фрагмента. Такое объяснение, будучи внешне логичным, по сути свидетельствует о глубокой неаутентичности источника. Оно больше напоминает попытку мошенника, потерявшего единственную копию подделки, оправдать своё положение, чем труд человека, действительно пережившего богооткровение.

Критический анализ Книги Мормона, выполненный рядом исследователей (в частности, Джеральдом и Сандрой Таннер), подтверждает данное предположение. Согласно их наблюдениям, та часть текста, которая заменила утерянные страницы, представляет собой литературно и исторически обеднённый фрагмент. В ней отсутствует большая часть имён, географических названий, дат и политических деталей, которыми насыщены более поздние главы. Это наводит на мысль, что автор просто не мог восстановить специфическую информацию, уже однажды «импровизированную», и поэтому сознательно ушёл в пространные, религиозно-этические размышления, минимизируя конкретику, чтобы избежать противоречий с возможным обнаружением оригинала.

Особого внимания заслуживает и появление в книге двух «сакральных артефактов» — Урим и Туммим, якобы служивших инструментом откровения. Ветхий Завет действительно упоминает эти предметы, но нигде не указывает, что они использовались в манере, описанной Смитом. То, как мормонский пророк представляет процесс откровения — через магический предмет в тёмной шляпе, — ближе к практикам спиритизма и ясновидения, чем к ветхозаветному пророчеству. Это ещё раз подчёркивает не христианскую, а оккультную природу используемой риторики.

Свидетельства окружающих Смита людей также рисуют неприглядную картину. Харрис, например, был известен как человек внушаемый и легковерный. Его жена открыто подозревала Смита в обмане и стремилась проверить подлинность рукописи. Более того, сам Харрис, несмотря на участие в проекте, впоследствии признал, что многие эпизоды происходившего вызывали у него серьёзные сомнения. Ряд других свидетелей позже признались, что их «подписи под свидетельством о подлинности пластин» были даны под давлением или без достаточного понимания происходящего.

Важно также отметить, что в опубликованной версии Книги Мормона находят своё отражение идеи и теории, популярные в США начала XIX века — в частности, концепции о происхождении индейцев от «древних евреев», интерес к масонству, антикатолические и протестантские мотивы, распространённые в среде так называемых реставрационистов. Всё это ещё более укрепляет мнение, что Книга Мормона — не откровение, а продукт религиозной публицистики своего времени, обработанный через личную харизму и религиозную амбицию одного человека.

Таким образом, процесс «перевода» Книги Мормона не имеет ничего общего с богооткровенным созданием Писания. Он напоминает магико-спиритическую инсценировку, основанную на оккультной символике, обмане и мистификации. Христианская Церковь не может признать эту книгу ни богодухновенной, ни авторитетной, поскольку её происхождение, способ появления и содержание противоречат как Священному Писанию, так и духу Святого Предания.